В одном из боёв восемь истребителей "Аэрокобра" под командованием Покрышкина рассеяли и повернули назад группу из 81
! "Юнкерса" под прикрытием десятка "Мессеров". Два советских истребителя с ходу сковали
самолёты прикрытия,  а остальные шесть прошли сквозь строй вражеских
бомбардировщиков, преодолевая мощнейший огневой заслон, и, повторив один за одним атаку с резким  уходом вверх, за считанные секунды расстреляли девять "Юнкерсов", остальные не выдержали и повернули обратно.

  В другой раз Покрышкин атаковал понтонную переправу немецких войск и был сбит огнем зениток.
Самолёт упал на лес, но Александру Ивановичу вновь поразительно повезло: он остался цел и почти невредим. Придя в себя, три дня добирался до своей части, где его уже внесли в списки погибших.

 


  Весь ужас первого периода Великой Отечественной Покрышкин видел не только с воздуха: осенью 1941 года ему пришлось выходить из окружения вместе с пехотой. Гибель друзей, огромные вереницы беженцев, горечь тяжелейших поражений - все это стало для
лётчика жестокой "наукой ненависти". И в то же время он не ожесточился, не озлобился, оставшись нормальным, способным сочувствовать друзьям и щадить врагов, - в то время это было не просто
- человеком.

 

  Сам Покрышкин, вспоминая начало войны, говорил, что тот, кто не воевал в 1941-1942 годах, войны по-настоящему не видел. Отступление без связи и управления, штурмовки немецких колонн на лишенных нижней брони истребителях (сами
лётчики называли такие вылеты "пляской смерти"), смертельная усталость после шести-семи боевых вылетов в день... Из всего состава 55-го ИАП к концу войны в живых осталось три человека. И один из них - сам Покрышкин. Но на всю жизнь запомнилось жуткое чувство обреченности в первую военную зиму, когда летать зачастую приходилось в одиночку, без радиосвязи, с большой долей вероятности просто пропасть без вести. Своего первого "Мессера" Александр Иванович свалил еще 23 июня, но первая победа оказалась тут же омрачена: увлёкшийся боем пилот засмотрелся на падающий горящий самолёт и был сбит. Буквально изрешеченный пулями МиГ с большим трудом дотянул до базы.

Подобно великому Суворову, любившему излагать свои тактические принципы в краткой, но
ёмкой форме, Покрышкин сформулировал собственные взгляды на наступательный воздушный бой одной фразой: "Высота - скорость - маневр - огонь!". Эта формула принесла многим советским
лётчикам успех в воздушных боях, но мало кто из них знал о том, что все простые и эффективные приемы ведения боя были Покрышкиным тщательно продуманы и проверены. Точный расчёт, подтверждённый боевой практикой, давал свои плоды. В бою Александр Иванович проявлял редкостное хладнокровие. Так, он говорил: "С двухсот метров пусть стреляют слабаки!"

Майор Покрышкин разработал и лично испытал в бою новые приемы воздушного боя, такие как, например, выход из-под обстрела на вираже нисходящей "бочкой" с резкой потерей скорости - противник при этом чаще всего проскакивал вперёд и сам попадал в прицел своей недавней жертвы. Но главным изобретением Александра Ивановича стала знаменитая "кубанская этажерка". Так называлась схема построения истребителей, при которой
самолёты распределялись в полете по высоте в два-три яруса. Нижняя, наиболее сильная группа, атаковала немецкие бомбардировщики на вероятных маршрутах их полёта, а верхние - осуществляли прикрытие атаки. Порядок всех групп состоял из пар истребителей, расположенных с интервалом от 800 до 1000 метров.
Новая тактика показала блестящие результаты. Если с начала войны до весны 1943 года
лётчики 16-го ГИАП сбили около 240 немецких самолётов, потеряв при этом 73 своих
лётчика, то после введения новой тактики и до конца войны полк потерял всего семерых пилотов, уничтожив 452 (!) вражеские машины. Эти цифры лишний раз доказывают неправоту тех современных "историографов", которые утверждают, что советские ВВС в конце войны "завалили немцев трупами"
.

То пике, то свеча, то петля то вираж,
Ни себе ни врагу передышки.
Ну, а фрицы в эфире разносят мандраж.
Надрываются "Ахтунг! Покрышкин!"


Administrator nkobrik@mail.ru